На пороге крушения арийской империи

fonstola-ru-477033102 год до Р.Х. Весь мир онемел от страшной войны. Вскрыт болезненный нарыв и выпущен гной – уничтожены злонравные принцы династии Куру. Смерть старшего сына слепого царя Дхритирашры – Дурьйодханы, греховного и коварного, самозабвенно жаждущего власти, лишила надежды Вичитравирью – правителя демонической цивилизации дановов (планеты, находящейся ниже Земли), утвердить свою власть на Земле. Миром будет править тот, кого Сам Бог считал достойным быть царем – царь Юдхиштхира.

Первая мирная ночь. Те, кто остались в живых не могут поверить, что завтра на рассвете уже не содрогнется небо, не вмещающее в своих просторах звук раковин, подобный львиному рыку, вызывающего на бой. Хочется верить, что уже никто не будет убит. Нравственный закон война (кшатрия) не позволяет поднимать оружия, после исхода битвы, так же как на врага безоружного или не равного по силе. Но успокаивающая тишина была разорвана безумным криком царицы – ее сыновья обезглавлены. Кто он?! Арджуна сжал свой лук так, что капельки крови выступили из-под ногтей. Кто он — убийца?! Он не воин, он не герой, он – исчадие ада. Брахман поднял глаза к небу, холодные звезды ударили ему по векам, и он произнес имя убийцы – Ашвадхама. Арджуна не мог поверить: Ашвадхама, сын моего Гуру, человека высокой морали и чести. Неужели он лишился разума, общаясь  с завистливым интриганом Дурйодханой и принимая от него пищу. Голос Кришны привел его в чувства. Боевая колесница Арджуны была готова к погоне, Кришна держал вожжи. «Не медли, Арджуна, надо догнать и наказать преступника». Арджуна обнял рыдающую Драупади, мать пятерых сыновей, и произнес: «Я принесу тебе голову убийцы, чтобы ты попирала ее, совершая погребальную церемонию по своим детям».

Восходящее солнце и ветер погони высушивали слезы, а жажда отмщения высушивала скорбь в сердце. Но мистическое предвидение возмездия парализовало Ашватхаму. Остановившись и дрожа от страха, он в безумии произнес заклинание, вызывающее из стихии эфира силу ядерного оружия – брахмастру. Сконцентрировав свою жизненную энергию, он непослушными, как листья на ветру, губами произносил мантры из Дханур- Веды (знание о боевых искусствах), заставляя непроявленную мощь оружия материализоваться, принимая форму огненного шара. И мгновенно смертельное сияние заполнило все небо, сжигая облака и прохладную  голубизну поднебесья, как будто солнце провалилось сквозь черную бездну космоса, ослепляя уничтожением все живое. Пыль, поднятая копытами коней, стала жгучей, как стая голодных ос, вонзающих свои жала в мягкую чувствительную кожу. Кришна, управляющий колесницей и подстегивающий коней, почувствовал, что вожжи в его руках ослабли, — кони, не слушаясь его, застыли на месте, и, не подвластное разуму дыхание уничтожения, заставило трепетать сердца всех живущих.

Ощутив беспомощность перед сверхчеловеческой стихией, и потеряв ориентацию в ядерном пожаре, спускавшемся с небес на землю, Арджуна устремил свое сознание к Творцу мироздания, олицетворению высшей законности и справедливости, который, восседая в его колеснице, как друг и покровитель, защищал Арджуну от беспредельной мощи оружия Ашвадхамы.

«О, Бог богов, сияние, умертвляющее все живое, надвигается на нас. Откуда оно? Кто создал его»?

Господь ответил: «Ашвадхама в страхе за свою жизнь готов уничтожить всю планету. Обезумевший и беспомощный он применил тайный опыт своего отца, твоего учителя в военном деле, но не знает, как управлять разрушительной стихией. Поэтому, своим оружием возьми под контроль его оружие и выведи его пределы земного пространства».

Арджуна силой своего разума отчистил ум и сознанием вошел в соприкосновение со стихиями вселенной. Вибрацией мантр он привел в движение ядерную плазму, вычленив из нее шар, направил его на такой же шар, созданный его врагом. Оба шара приближались друг к другу, как два солнца брошенных с неведомой силой. За несколько мгновений они преодолели расстояние от горизонта до горизонта и слились воедино, взмыли в космос и исчезли, растворившись в потоке первозданного эфира.

Арджуна открыл глаза. Черная мгла с обожженными листьями, поднятыми в небо, окружала его, не позволяя видеть ничего даже на шаг. Он попытался сделать глубокий вдох, но не смог из-за сдавленного пространства, наполненного ужасом всех живых существ, бывших на миг от гибели.

Он шел, не видя куда, но ведомый компасом своего сердца, как хищник во время охоты.  Кришна молча шел за ним. Ашвадхама, обессиленный, корчился на земле, как червь, пытаясь вдавить себя пыль, стать покойником, чтобы не предстать перед судом своего когда-то друга, но земля не впускала его в себя. Арджуна заломил за спину его руки, связал и поднял на ноги.

«Убей его тут же — раздался голос Кришны, — он – не человек, жестокий и подлый убийца твоих детей.  По законам справедливости Вселенной, тот, кто живет за счет жизней других, неважно людей или животных, уже мертв, и только земная кара может уберечь его душу от ада. К тому же, ты обещал своей жене, что убьешь убийцу ее детей. Что ты медлишь!»

Арджуна застыл на мгновение, как будто божественное откровение рождало в нем нового человека, с новым ощущением ситуации, хотя сам Бог стоял рядом и призывал к расплате.

«Он был нашим другом – наконец произнес Арджуна, — Драупади кормила его и относилась к нему как к брату. Теперь он убил ее детей. Прежде чем умереть, пусть он посмотрит в ее глаза. Нет более страшного суда для убийцы, чем взгляд скробящей женщины, которую он лишил материнства. Пусть ее взгляд вырвет его сердце».Когда Драупади подошла к нему, Ашвадхаме, он шипел грудным голосом и лежа на спине пытался уползти, скрыться от нее, как от олицетворенной смерти пришедшей взять его душу за невидимые цепи совести, и навечно увести в рабство сотворенного им греха. Она заглядывала в его глаза, но в них стояла пелена, омертвленный разум саркофагом накрыл его сознание человека. Страх перед бедностью сначала влечет к богатству и положению. В чаше услужничества сильным мира сего богатство и власть становятся ядом со вкусом нектара. С первыми глотками ядовитого коктейля его сладкий вкус становится сначала гордостью, потом жадностью, потом завистью, лицемерием, подлостью, и все человеческое сгорает в кислоте безумия и страха. Нет большего проклятия, чем получить власть и богатство тем, кому от Бога не дано править.

«Развяжи его» – обратилась Драупади к мужу. Арджуна послушно высвободил руки Ашвадхамы. Драупади стояла неподвижно, затаив дыхание, она слушала голос своего сердца, она хотела разглядеть сквозь боль ту истину, ради которой жила. Когда из сердца вырвано самое дорогое, а у нее убили детей, заполнить пространство и залечить раны можно только Истиной, которая уравновешивает все противоположности боли и радости, поражения и победы.

«Отпустим его» — эти слова Драупади парализовали всех. «Его мать после гибели мужа осталась жить ради сына. Ее боль нашла в нем свое успокоение. Я не хочу, чтобы мои страдания стали ее страданиями». Драупади продолжала смотреть на Ашвадхаму немигающими огромными, как небо глазами, и из слезинок в уголках ее глаз усиленным потоком лучилась материнская доброта – доброта не земной матери. Она не слышала, как один из братьев одобрил ее решение, а другой требовал возмездия. Она превзошла боль и обиду, которые заковывали ее в облик обыкновенной женщины. Кришна улыбался, стараясь заглянуть в ее глаза. Что Он видел в них? Одному лишь Богу известно. Но под ее взглядом стал оживать разум Ашвадхамы, и лучики человеческого стали пробиваться сквозь пелену его глаз.

Кришна лишь произнес, обращаясь к Арджуне: «Сделай так, чтобы все были довольны».

Так казнить убийцу или помиловать? Противоречие казалось Арджуне ядерной плазмой вошедшей в его мозг, он искал решение. Мечом он срезал драгоценный фамильный камень с головы Ашвадхамы и как собаку выгнал из лагеря. Лишившись камня, Ашвадхама лишился покровительства рода, а это равносильно смерти. Рожденных в роду посвященных не казнят, их лишают принадлежности к роду и отправляют добывать себе хлеб насущный мирским трудом, а не брать его со стола земных правителей. Мать может обнимать его биологическую плоть, но он уже лишен предназначения, ради которого принял рождение из ее чрева. И только осознанный путь искупления способен возвысить душу и дать новое предназначение жизни, без чего пустота, которая тяжела как каменная глыба, вдавливающая живых в царство мертвых.

Арджуна, его братья и жена медленно шли к реке, чтобы совершить погребальную церемонию по своим детям. Одни смотрели в землю, другие в небо. Арджуна смотрел в неведомое, потому что перед битвой Господь научил его принимать свою судьбу. Он шел с явным ощущением, что все происходящее это не его рок, он лишь актер в разыгранной мировой драме. Когда трагизм достигал апогея, он каждый раз ясно осознавал, что не принадлежит проявленному миру и участвует в спектакле лишь ради того, кого он сильнее всех любит, и который идет сейчас рядом с ним и знает все его мысли, чувства и желания. Арджуна считал его своим другом, братом, соратником, но Он был больше этого. Он был тем, кому ведом сценарий вселенской драмы, Он держал в своих руках судьбоносные нити всех актеров, хотя казался одним из них. И Арджуна осознавал, что Он может говорить и поступать по сценарию, но через невидимые нити, как струны арфы, Он создает музыку, звучащую глубоко в сердце и зовущую душу в мир реалий. Что это за мир, Арджуна не знал, но был уверен, что в нем он никогда не расстанется со своим другом.

 

 

Вольное изложение истории «Наказание сына Дроны» из «Бхагаватам»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *